Мониторинги

Постсоветская Евразия: взгляд с Запада (20.04 – 06.05.2017)

Постсоветская Евразия: взгляд с Запада (20.04 – 06.05.2017)

Всеволод Шимов, к.п.н., доцент кафедры политологии Белорусского государственного университета
В этот период в западной аналитике появились материалы, рассматривающие разные аспекты развития постсоветской Евразии как в целом, так и по отдельным странам и регионам. Основной акцент в этот раз оказался смещен на Закавказье, где основными темами по-прежнему остаются азербайджано-армянские отношения, а также судьба газотранспортных инфраструктурных проектов, которые должны обеспечить поставку каспийских углеводородов на рынок ЕС в обход России. Украинская тема в рассматриваемый период ушла на задний план (очевидно, в связи с отсутствием каких-либо серьёзных изменений внутри и вокруг этой страны), зато появился ряд публикаций по Молдове. Интерес к Центральной Азии был обусловлен решением о переводе на латиницу казахского языка, а также договорами о стратегическом партнерстве, которые были заключены между рядом стран региона в последнее время.
Калининград: неудавшийся балтийский Гонконг?
На сайте Foreign Policy Research Institute был размещен материал киевского эксперта Сергея Суханкина «Калининград: неудавшийся балтийский Гонконг», в котором автор анализирует динамику развития российского эксклава в постсоветский период. По мнению автора, опыт Калининградской области стал «одним из самых больших разочарований, которые видело постсоветское пространство». С. Суханкин полагает, что Калининградская область упустила возможность стать «балтийским Гонконгом», местом сотрудничества и взаимодействия России и ЕС. Вместо этого он превратился в военный бастион, «российский Коррехидор», полностью зависимый от дотаций центрального правительства.

Калининградскую область России окружают Балтийское море, Польша и Литва.

По мнению С. Суханкина, этому способствовал ряд факторов. Калининград, будучи западным форпостом СССР, получал щедрое финансирование правительства. С распадом СССР, область пережила социально-экономический шок, в результате чего у жителей области сформировалась установка на стабильность, которая вела к дальнейшему росту зависимости от Москвы. В частности, по мнению автора, даже создание свободной экономической зоны в 2005 г. оказалась выгодным в первую очередь для крупного московского бизнеса. После завершения «нефтяного изобилия» и с началом мирового финансового кризиса это обернулось новым ухудшением социально-экономической ситуации в области и даже привело к всплеску протестной активности. Многие оппозиционные активисты даже стали называть Калининград «вторым Гданьском», намекая на родину движения «Солидарность», которое способствовало демократизации Польши. Однако, по мнению автора, эти надежды оказались беспочвенными, поскольку, в отличие от «Солидарности», протесты в Калининграде не имели ценностной составляющей и были вызваны сугубо экономическими причинами, при этом менталитет населения остается глубоко «советским».
С ухудшением отношений Москвы и Запада Калининград вновь стал превращаться в военный бастион, наметились тенденции к изоляции области от соседей. В идеологическом плане здесь начала активно насаждаться доктрина «русского мира», которую С. Суханкин связывает с деятельностью нынешнего главы РПЦ, бывшего митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, ставшего, по мнению автора, одним из главных лоббистов интересов области в Москве. В статье также делается акцент на разрушении немецкого культурного наследия в регионе, которое автор связывает с «советским» менталитетом населения и идеями «русского мира».
Беларусь
В материале «Белорусско-российская мыльная опера продолжается», размещенном на сайте Института Кеннана, анализируются закономерности развития белорусско-российских связей в контексте кризиса, который пережили двусторонние отношения зимой – в начале весны этого года. Автор делает следующие основные выводы:
1. «Уникальность» белорусско-российских отношений основана на высокой зависимости белорусской экономики от России, а не на общем видении будущего, будь то «евразийская интеграция» или просто «авторитарное единство». Может показаться, что Беларусь с легкостью отвернется от России, если этого потребуют обстоятельства, но пока Москва дает то, что нужно Беларуси, это вряд ли произойдет.
2. Есть очень простой способ проверить, насколько серьезна критика Лукашенко в адрес России. Белорусский лидер придерживается тех же правил, что и российская оппозиция на протяжении многих лет: вы можете критиковать систему, ее институты, отдельных чиновников и политиков, если не будете критиковать Путина лично. Если такая критика зазвучит, тогда можно не сомневаться, что белорусско-российские отношения ждут серьезные перемены.
3. Несмотря на жесткую риторику, которую себе позволяет Беларусь, пока Минск будет придерживаться установленного формата отношений с Россией, Москва никогда не пойдет на отправку «печально известных зеленых человечков» ради «спасения» русскоязычного населения Беларуси или чего-то подобного.
Любые предположения о возможном военном вторжении России в Беларусь вряд ли можно принимать всерьез.
В заключение автор делает вывод, что невозможно предсказать, как будут развиваться белорусско-российские отношения после Лукашенко и Путина, однако пока оба остаются у власти, они всегда найдут общий язык, даже несмотря на периодические видимые охлаждения.
В рассматриваемый период по Беларуси также опубликованы две статьи Г. Иоффе на Eurasia Daily Monitor. В материале «Слова не всегда совпадают с делами» дается обзор последних событий в Беларуси и реакция на них медиа- и экспертного сообщества. Среди основных тем: громкий скандал в белорусском МВД, белорусско-российские отношения после урегулирования нефтегазового спора и перспективы реформ в белорусской экономике. Говоря о белорусско-российских отношениях, Г. Иоффе цитирует обозревателя белорусской службы «Радио Свобода» Ю. Дракохруста, по мнению которого, в споре с Россией Беларуси не удалось заручиться поддержкой Запада. Со своей стороны Россия также в нынешней ситуации не заинтересована в дальнейшем ухудшении отношений с Беларусью. Все это в совокупности способствовало достижению компромисса. Что касается экономических реформ, Г. Иоффе приводит мнения ряда оппозиционных экспертов, которые полагают, что несмотря на риторику Лукашенко (в частности, во время ежегодного обращения к Национальному собранию), белорусские власти все же готовят ряд преобразований в рыночном и либеральном ключе.
В статье «Основные мифы о белорусской экономике» автор рассматривает два главных стереотипа о белорусском экономическом развитии. Первый стереотип основан на убеждении, что Беларусь — это «заповедник социализма», которому необходимы пусть болезненные, но неизбежные рыночные преобразования, откладывание которых лишь ухудшает ситуацию. Второй стереотип, разделяемый группой провластных экспертов, «которые являются профессиональными гуманитариями, а не экономистами», зеркально противоположен первому и исходит из вредоносности для Беларуси любых проявлений экономического либерализма. По мнению автора, оба эти мифа имеют под собой определенные основания, являясь в то же время упрощенными и односторонними. Так, в Беларуси действительно высока доля государственной собственности и социальных обязательств со стороны государства. При этом Беларусь долгое время демонстрировала лучшие социально-экономические показатели, чем соседние страны, вступившие в ЕС (в первую очередь, Литва и Латвия) и получавшие многомиллионные дотации из Брюсселя, которые намного превосходили экономическую поддержку Беларуси со стороны России. В последние годы Беларусь провела ряд либеральных преобразований, направленных на поддержку и раскрепощение бизнеса, которые были высоко оценены западными институциями (МВФ), а ряд крупных государственных предприятий (Минский тракторный завод, Гомсельмаш, Белорусский металлургический завод) после периода экономического спада вновь вышли на положительные показатели. Таким образом, Г. Иоффе делает вывод, что реальность развивается собственным путем, невзирая на популярные общественные стереотипы.
Молдова

23 декабря 2016 года на восьмом съезде Демократической партии Молдавии Владимир Плахотнюк был избран председателем партии.

На сайте Carnegie Europe был размещен материал польских экспертов «Объясняя олигархическую Молдову». По мнению авторов, в Молдове де-факто установилась система власти одного человека — олигарха Владимира Плахотнюка. Плахотнюк возглавляет Демократическую партию – крупнейшую в правящей коалиции, также ему удалось установить контроль над судебной системой, прокуратурой и Национальным антикоррупционным комитетом. Правительство Молдовы в настоящее время также возглавляет многолетний соратник Плахотнюка Павел Филип. Авторы полагают, что вопреки распространенному убеждению, президент И. Додон не является противовесом влиянию Плахотнюка, поскольку обладает преимущественно представительским полномочиями. Кроме того, несмотря на видимую «враждебность» Додона и Плахотнюка, неформально они тесно сотрудничают. Внутри страны Плахотнюк всячески стремится укрепить свою неформальную власть. Так, публичная борьба с коррупцией, по мнению польских экспертов, была использована молдавским олигархом для устранения конкурентов, а пролоббированные им изменения в законах о СМИ направлены не столько против «российской пропаганды», сколько на ликвидацию независимых ТВ-каналов. Плахотнюк также стремится изменить избирательную систему Молдовы с пропорциональной на более выгодную ему мажоритарную (или хотя бы смешанную). Во внешней политике Плахотнюк пытается предстать в качестве единственного и незаменимого союзника Запада против экспансии российского влияния.
Несмотря на проевропейскую риторику, в реальной модернизации Молдовы Плахотнюк не заинтересован, поскольку это подорвет сами основания его власти.
В заключение авторы призывают ЕС смотреть на происходящее в Молдове реалистично и без вредных иллюзий. Провал европейской политики в Молдове, по их мнению, подорвет авторитет ЕС в глазах всех его восточных партнеров. Если европейская модернизация оказывается провальной даже в такой небольшой стране, как Молдова, разве можно рассчитывать на ее успех где-либо еще?
В бюллетене Moldova Monthly, выпускаемом Foreign Policy Research Institute, опубликована статья молдавского эксперта Иона Марандича «Молдова между Сциллой и Харибдой: внешние угрозы и внутренние проблемы». Статья посвящена анализу фактора «российской угрозы» в молдавской политике. По мнению автора, по этому поводу существуют две крайние точки зрения, которые либо излишне преувеличивают (этого мнения придерживаются «правые» политики), либо, наоборот, недооценивают или ретушируют внешнюю угрозу («левые»: социалисты и коммунисты). По мнению И. Марандича, главной проблемой Молдовы с момента обретения независимости является внутренняя слабость государства, которая и может провоцировать рост внешней угрозы. Автор называет три основные угрозы молдавской государственности. Первое — это олигархизация и коррумпированность власти (в частности, упоминается громкий скандал с выводом в офшоры порядка $1 млрд со счетов молдавских банков). Второе — это высокий уровень ностальгии по СССР и доверия российскому президенту В. Путину в молдавском обществе. Автор приводит данные социологических исследований, показывающих, что многие молдаване хотели бы восстановления СССР и даже готовы отказаться от государственного суверенитета, причем уровень советской ностальгии в 2016 г. даже вырос по сравнению с 2009 г. И третьей проблемой И. Мараднич называет проблему Приднестровья, власти которого не проявляют никакой заинтересованности в реинтеграции с Кишиневом, зато постоянно вспоминают результаты референдума 2006 г., на котором 98 % жителей непризнанной республики высказались за присоединение к России. По мнению эксперта, быстрого решения этих проблем не существует. Основными направлениями развития Молдовы, как полагает автор, должны стать борьба с олигархизацией и формирование независимых от олигархов институтов власти. Необходимо также тщательно изучать причины советской ностальгии и высокого уровня доверия к «зарубежному авторитарному лидеру» в молдавском обществе с целью выработки ответных мер. Что касается Приднестровья, то этот конфликт должен оставаться замороженным как минимум в ближайшие 10 лет, а государству не следует тратить и без того недостаточные ресурсы на безуспешные попытки реинтегрировать «сепаратистский регион». Вместо этого И. Марандич предлагает интенсифицировать двустороннее сотрудничество с Украиной.
Грузия и Россия: возможен ли прагматизм в двусторонних отношениях?
Эстонский Международный центр обороны и безопасности опубликовал статью Г. Бокучавы «Прагматический подход к России: возможность или иллюзия?», в которой автор анализирует политику грузинского руководства в отношении России.
Эксперт утверждает, что после ухода М. Саакашвили в грузинской политике на российском направлении возобладал прагматичный подход.
Это выразилось в значительном смягчении риторики и устранении из публичного пространства конфликтных тем, связанных с Абхазией и Южной Осетией. Кроме того, Грузия не присоединилась к западным санкциям против России, ограничившись введением эмбарго на товары из Крыма.
Однако, по мнению автора, эта политика не дала ожидаемых результатов. Россия проводит без изменений свою политику в отношении Абхазии и Южной Осетии, осуществляя инкорпорацию их военных формирований и помогая в обустройстве границы с Грузией. В статье приводятся примеры многочисленных задержаний грузинских граждан «так называемыми» пограничными службами Южной Осетии. По словам автора, отпускали их только после уплаты выкупа.
В заключение Г. Бокучава делает вывод, что вне зависимости от риторики грузинской стороны, Россия будет продолжать свою «имперскую политику». По его мнению, Кремль делает всё, чтобы подорвать суверенитет новых независимых государств и препятствовать их экономическим и политическим успехам, с тем, чтобы вновь включить их в возрождаемую Российскую империю или хотя бы в сферу ее влияния.
Армяно-азербайджанский конфликт и «борьба башен» в США
В рассматриваемый период в американской прессе произошла весьма любопытная полемика по поводу армяно-азербайджанского конфликта, вскрывающая разные подходы к этой проблеме.
17 апреля на страницах Washington Times Ллойд Грин выступил со статьей «Ядерная тревога в Азербайджане», в которой он обрушился с критикой на президента Армении С. Саргсяна, который недавно посетил Нагорный Карабах (по мнению Л. Грина, незаконно оккупированная территория Азербайджана) и заявил, «что его страна располагает «современной, мощной ударной силой». Далее он определил потенциальные цели в Азербайджане и сделал пугающие заявления о своих намерениях в качестве главы вооруженных сил Армении. «Если понадобится, главнокомандующий вооруженными силами Армении, не моргнув глазом, запустит Искандеры». По мнению Л. Грина, ракетные системы «Искандер», которые Армения получила от России, могут быть оснащены ядерными боеголовками и использованы против Азербайджана. Л. Грин полагает, что, вооружая Армению и создавая напряженность в регионе, Россия тем самым пытается помешать развитию газотранспортных проектов в Азербайджане и Грузии, которые обеспечат поставку углеводородов из Каспийского региона в Европу в обход РФ.

Президент Армении Серж Саргсян при посещении Степанакертского центра креативных технологий "Тумо" (Республика Арцах, 8 мая 2017 г.)

Ллойду Грину на страницах «Национального интереса» ответил армянский философ Арег Галстян. В статье «Зачем Армении нужны Искандеры» он опровергает основные положения Л. Грина и обосновывает оправданность закупок Армений российских вооружений. А. Галстян излагает армянскую версию конфликта, в соответствии с которой Нагорный Карабах – исторически армянская территория, переданная большевиками Азербайджану по геополитическим соображениям и сохранявшая при этом автономный статус и право на провозглашение независимости. Толчком к началу конфликта А. Галстян считает погромы армян в Баку и Сумгаите в ответ на просьбу властей Карабаха к советскому руководству рассмотреть вопрос о передаче республики Армянской ССР, после чего власти НКР заявили о выходе из состава Азербайджана. Далее А. Галстян апеллирует к американской внешнеполитической традиции, трактуя ее в пользу поддержки армянской стороны в Нагорно-Карабахском конфликте, а также обвиняет Азербайджан в агрессивной риторике и регулярном нарушении мирных договоренностей. А. Галстян опровергает утверждение Л. Грина о том, что армянские «Искандеры» могут быть направлены против энергетической инфраструктуры Азербайджана и доказывает, что ракетные системы были приобретены исключительно в оборонительных целях.
Южный газовый коридор и конкуренция транспортных проектов в Закавказье
В контексте закавказской проблематики по-прежнему в фокусе интереса остается Южный газовый коридор. Внимание к судьбе этого проекта, который должен обеспечить европейских потребителей углеводородами Каспия в обход России, свидетельствует о высокой заинтересованности Запада (в первую очередь ЕС). Очевидно, этот проект не только обеспечит европейский энергетический рынок альтернативными поставками топлива, но и станет дополнительным инструментом большой геополитической игры на постсоветском пространстве, направленной на дальнейшее ослабление связей бывших союзных республик с Россией.
В рассматриваемый период «Атлантический совет» опубликовал доклад «Каспийское море и Южный газовый коридор: взгляд из России». В докладе анализируются интересы и действия России в отношении Южного газового коридора и других инфраструктурных проектов, направленных на транспортировку энергоносителей из региона Каспийского моря и Центральной Азии в обход РФ.

Южный газовый коридор — это три трубопровода: Южно-Кавказский, Транс-Анатолийскому (TANAP) и Транс-Адриатическому (TAP), предназначенные для транспортировки на европейский рынок азербайджанского газа.

В докладе указывается, что Россия всегда относилась с настороженностью к подобного рода проектам, рассматривая их как нежелательных конкурентов, подрывающих российскую энергетическую монополию. Для противодействия альтернативным газотранспортным проектам Россия использовала ряд инструментов. Так, в тесном взаимодействии с Ираном ей удалось заблокировать строительство Транскаспийского трубопровода, который позволил бы напрямую поставлять газ из Туркмении и других государств Центральной Азии (для реализации таких проектов необходимо согласие всех стран Каспийского бассейна). Кроме того, немаловажен и фактор российской военной мощи, которую государства региона вынуждены учитывать при принятии тех или иных решений.
Вместе с тем, в докладе отмечается, что в российском отношении к альтернативным газотранспортным коридорам происходит определенный сдвиг. В Москве начинают осознавать и принимать эту новую реальность, постепенно перестраивая свою политику от былого монополизма в сторону конкуренции с новыми игроками.
Отмечается, что помимо формирования более здоровой конкурентной среды, Южный газовый коридор будет способствовать дальнейшей консолидации европейского энергетического рынка, интеграции в общеевропейскую систему ранее изолированных сегментов на юге и востоке Европы, которые все еще остаются зависимыми от российской энергетической монополии.
Еще один материал, посвященный судьбе Южного газового коридора, был опубликован на Eurasia Daily Monitor. Речь идет об одном из звеньев этого транспортного маршрута — Трансадриатическом трубопроводе (Trans-Adriatic Pipeline, TAP). 6 апреля административный суд итальянского региона Лацио приостановил действие разрешения, которое позволяло начать пересадку оливковых деревьев с земель, отводимых под строительство трубопровода. Поскольку решение вопросов землепользования в Италии находится в ведении регионов, это может существенно осложнить судьбу проекта. Экологические протесты давно тормозят реализацию проекта TAP, его осуществлению противятся также многие правые и левые партии Италии (Лига севера, партия «5 звезд») и т.п. В статье отмечается, что противодействие TAP в Италии может быть связано с деятельностью спецслужб России, не заинтересованной в реализации проекта. По мнению автора, самой Италии строительство TAP только выгодно, поскольку позволит диверсифицировать поставки энергоносителей и снизить зависимость от российской монополии.
Если проблемы с итальянским участком маршрута ТАР продолжатся, трасса может быть изменена и пройдет в обход Италии.
Статья «Затмит ли коридор Север-Юг железную дорогу Баку-Тбилиси-Карс?» посвящена конкуренции железнодорожных проектов в Закавказье. Транспортный коридор Север-Юг, в котором участвует Азербайджан, должен обеспечить прямое сообщение между его основными соседями — Россией и Ираном. Участвуя в этом проекте, Баку получит доступ к иранским портам в Персидском заливе и тем самым избавляется от односторонней зависимости от портов Грузии. Кроме того, Азербайджан стремится не допустить реализации альтернативного проекта, который свяжет Россию и Иран посредством железных дорог Грузии и Армении. Впрочем, как отмечает автор, реализация этого проекта затруднена политическим обстоятельствами, т.к. маршрут проходит через территорию Абхазии. Однако коридор Север-Юг может войти в противоречие с другим железнодорожным проектом, в котором участвует Азербайджан: дорога Баку-Тбилиси-Карс. Этот проект призван обеспечить доступ стран Закавказья к европейским рынкам в обход России. Коридор Север–Юг, напротив, укрепляет транспортную монополию РФ в Евразии, расширяя ее доступ к новым маршрутам. Кроме того, строительство турецкого участка дороги Баку-Тбилиси-Карс тормозится из-за проблем с турецкими подрядчиками (впрочем, с аналогичными трудностями сталкивается и проект Север–Юг). Таким образом, Баку рассчитывает получить максимальные выгоды от участия в обоих транспортных проектах, одновременно усиливая позиции России и Ирана в регионе.
Казахстан и Центральная Азия
Планируемому переходу Казахстана на латинский алфавит и реакциям на это решение посвящен материал Eurasia Daily Monitor. В статье рассматривается история использования разных систем письменности в Казахстане, а также особенности современной языковой ситуации: широкое распространение русского языка, наличие заметной прослойки русскоговорящих «шала-казахов», не использующих казахский язык, языковая дифференциация регионов (казахоязычные запад и юг и преимущественно русскоязычные восток и север). Также рассматривается история дебатов по поводу перехода на латиницу, которые периодически возникали и раньше. Говоря о реакции в России, автор указывает, что официальная реакция на это практически отсутствовала, в то время как СМИ отреагировали в основном негативно, рассматривая это решение как стремление разорвать связи с Россией, которое навредит прежде всего самому Казахстану. Напротив, некоторые националистически настроенные казахские эксперты восприняли данное решение позитивно, как «хорошо просчитанный акт деколонизации». В заключение автор предполагает, что данное решение было продиктовано не столько желанием дистанцироваться от России, сколько приблизиться к Турции, которая рассматривается как образец для подражания в вопросах национально-государственного строительства и взаимоотношений с миром – не только в Казахстане, но и в других тюркских странах.

Встреча Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева с Президентом Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедовым (г. Астана, 18 апреля 2017 г.)

Еще один материал на Eurasia Daily Monitor посвящен заключению двусторонних договоров о стратегическом партнерстве между рядом центральноазиатских государств. Первыми такой договор в 2013 г. заключили Узбекистан и Казахстан, затем, во время первого зарубежного визита нового президента Ш. Мирзиеева, аналогичный договор заключили Узбекистан и Туркменистан, и, наконец, спустя месяц, стратегическое партнерство было заключено между Казахстаном и Туркменистаном. Эту систему договоров автор статьи характеризует как «стратегический треугольник», который может стать основой для дальнейшей региональной интеграции.
Хочет ли Турция вступить в ЕАЭС?
На сайте Ассирийского международного новостного агентства был размещен любопытный материал Арега Галстяна, в котором он высказывает предположение о том, что Турция в скором времени может присоединиться к Евразийскому союзу. По мнению автора, к этому Турцию подталкивают стремительно ухудшающиеся отношения с Западом, где не находит поддержки политика президента Эрдогана, направленная на усиление личной власти, репрессии против военных элит после неудачного политического переворота и т.п. Кроме того, возникли разногласия с США из-за конфликта в Сирии, где американцы поддерживают курдские формирования. При этом расчет Эрдогана на улучшения отношений с США с приходом Д. Трампа, по мнению автора, не оправдался. Всё это, как полагает А. Галстян, подталкивает Турцию «в объятия Москвы», наглядным свидетельством чего стала закупка Анкарой российских комплексов С-400. Россия также заинтересована в вовлечении Турции в Евразийский союз. В Москве, как и в Анкаре, растет разочарование в новой американской администрации. В этих условиях геополитический альянс двух держав выглядит выходом из сложившегося тупика.
В привлечении Турции к евразийской интеграции заинтересован и Казахстан, который давно стремится к усилению тюркской составляющей в альянсе ЕАЭС.
Кроме того, Турция может привести в ЕАЭС и своего союзника в Закавказье – Азербайджан, - что также отвечает интересам Москвы. Единственным препятствием, по мнению А. Галстяна, может стать позиция другого участника ЕАЭС – Армении. В результате возникает вопрос, готова ли Москва пойти на определенные геополитические риски и испортить отношения с Ереваном ради вовлечения в ЕАЭС Баку и Анкары.
Евразийский союз: сделки, правила и осуществление власти
Под таким заголовком был опубликован посвященный анализу евразийской интеграции доклад Chatham House. В докладе делаются следующие основные выводы:
1. Евразийский экономический союз был создан с целью интеграции постсоветских государств, в том числе России, в новый сплоченный экономический субъект.
2. Быстрый запуск союза стал возможен благодаря двусторонним соглашениям, инициированным Россией с отдельными странами-членами, а не в силу какого-то особого стремления к интеграции со стороны государств-членов.
3. Все государства-члены стремятся минимизировать обязательства и максимизировать гибкость в рамках общего режима. Отсутствие приверженности глубокой экономической интеграции проявляется в институциональной архитектуре союза.
4. Довольствуясь фактом создания союза, Россия не озабочена тем, чтобы заставить его работать. Более того, Россия не спешит налагать на себя те обязательства и ограничения, которые предполагает общий торгово-экономический режим.
5. Для углубления экономической интеграции необходимо, чтобы в первую очередь сама Россия, не только соблюдала уже принятые нормы и правила в рамках ЕАЭС, но и способствовала институциональной модернизации других государств-членов, качество управления в которых оставляет желать лучшего.
6. Из-за различных мотивов и интересов государств-членов и слабых общих институтов, ЕАЭС, который изначально задумывался как аналог и одновременно противовес ЕС, не способен справиться с этой амбициозной задачей.
Тем не менее, ЕАЭС вряд ли ожидает распад, поскольку он остается слишком важным для региональной и глобальной повестки России.