Мониторинги

Постсоветская Евразия: взгляд с Запада (17.06 – 30.06.2017)

Постсоветская Евразия: взгляд с Запада (17.06 – 30.06.2017)

Всеволод Шимов, к.п.н., доцент кафедры политологии Белорусского государственного университета
В рассматриваемый период в западной аналитике серьезное развитие получила тема взаимоотношений России и ЕС. Практически во всех материалах фоном присутствовала украинская тема, которая остается основным фактором отношений России и Запада. Общая конфронтационная и негативная тональность материалов, касающихся России и её влияния на постсоветском пространстве, остаётся преобладающей.
Другой большой тематический блок посвящен странам Закавказья и их взаимоотношениям с внешними центрами силы.
Стратегия экономической безопасности России
Анализу этого документа, подписанного Владимиром Путиным 13 мая, посвящена статья Найджела Гоулд-Дэвиса, опубликованная Chatham House. Отмечается, что это первый подобного рода документ, принятый c 1996 года, который стал ответом на «возобновление западных санкций». Анализируя текст стратегии, Н. Гоулд-Дэвис приходит к выводу, что основными угрозами экономической безопасности России в ней видятся не столько внешние факторы, сколько внутренние слабости: «неконкурентоспособность, низкие инвестиции и неспособность внедрять инновации. К числу указанных причин относятся, среди прочего, высокий уровень преступности и коррупции, чрезмерные административные барьеры, неэффективное государственное управление, большая теневая экономика, отсутствие долгосрочных инвестиций, снижение качества образования, слабо развитая рыночная инфраструктура и невключённость в глобальные сети снабжения».

СНГ, ЕАЭС, ШОС, БРИКС – ключевые партнёры сотрудничества согласно Стратегии экономической безопасности России, подписанной Президентом РФ Владимиром Путиным в мае 2017 года.

Кроме того, стратегия обращает внимание на долгосрочные факторы, играющие против России – «изменения в мировой структуре спроса и предложения энергии, истощение российских нефтегазовых месторождений, отсутствие российского представительства среди глобальных компаний за пределами сектора природных ресурсов, недостаточные трудовые ресурсы страны и проблема «утечки мозгов». Н. Гоулд-Дэвис отмечает, что в стратегии ни разу не упоминается «импортозамещение», которому в России уделялось много внимания с 2014 года. Напротив, стратегия предполагает активное участие в глобальной экономике как важный драйвер экономического роста, хотя делает акцент на сотрудничестве с такими региональными образованиями, как СНГ, ЕАЭС, ШОС, БРИКС. Запад при этом не упоминается ни разу, несмотря на то, что ЕС остается по-прежнему ключевым внешнеэкономическим партнером России.
Меры, которые предлагает стратегия, также коренятся в первую очередь в решении внутренних проблем – «реформа образования, предотвращение искусственного банкротства и других форм корпоративного рейдерства, лучшее управление государственными активами, предотвращение отмывания денег, улучшение прав собственности, более привлекательный инвестиционный климат (но более эффективный контроль над иностранными инвестициями в стратегических секторах) и так далее».
По мнению автора, в России противоборствуют два подхода к экономической стратегии, отражающих конкуренцию двух команд советников в окружении Путина. Первая группа, возглавляемая бывшим министром финансов Алексеем Кудриным, ориентирована на технологическую модернизацию и активное участие в глобальной экономике. Вторая, во главе с Сергеем Глазьевым, предлагает более изоляционистскую и внутренне ориентированную повестку. Н. Гоулд-Дэвис считает, что на протяжении своего президентства В. Путин пытался балансировать между этими стратегиями, однако их противоречие неустранимо, пока «Россия пытается одновременно быть процветающей страной и ревизионистской великой державой».
Оценка ущерба: отношения ЕС-Россия в кризисе
Доклад с таким названием был опубликован на сайте European Leadership Network. Авторы оценивают последствия кризиса 2014 года вокруг Украины для российско-европейских отношений и приходят к выводу, что он обретает черты «новой нормальности» в отношениях между двумя оппонентами. Вместе с тем, эксперты полагают, что по своим характеристикам эта «новая нормальность» далека от «нормальности» времен Холодной войны, поскольку «глобализация и средства связи, основанные на новых технологиях, поддерживают экономические и межчеловеческие контакты на уровне, который трудно себе представить для большинства противников в ХХ веке».
Признается, что экономические санкции не оказали решающего воздействия ни на одну из сторон украинского конфликта, которые либо нашли способы обходить эти санкции, либо переориентировались на другие рынки.
Санкции носят ограниченный характер, и несмотря на них, ЕС остается ключевым торгово-экономическим партнером России. В то же время, авторами отмечается и серьезные негативные тенденции, которые характеризуют «новую нормальность» российско-европейских отношений и будут существенно препятствовать любым попыткам их улучшения. Так, российско-европейские отношения обрели выраженную форму идеологического конфликта. В России старые идеи «особого исторического пути» оформились в новый символический порядок, основанный на «оригинальных» консервативных ценностях, кардинально отличающихся от тех идей, которые воплощает ЕС. Со своей стороны, лидеры ЕС и отдельных государств-участников открыто противопоставляют свою приверженность «европейским ценностям» российской модели «нелиберальной демократии». Растет взаимное недоверие и отчужденность на уровне общественного мнения, понятия «пророссийский» в ЕС и «проевропейский» в России обрели негативный смысл.
В целом, следует отметить, что данный доклад представляет нечастую за последнее время в западной аналитике попытку объективно взглянуть на российско-европейские отношения и понять мотивы обеих сторон.
Георг Захман против Северного потока-2
На сайте BRUEGEL ( Brussels European and Global Economic Laboratory ) появилась новая статья Георга Захмана «Северный поток-2 означает выгоды для Германии, но боль для ЕС», которая может считаться продолжением материала «Северный поток-2 может подождать», размещенного этим же ресурсом 13 июня.
Автор полагает, что строительство Северного потока-2, которое обеспечит поставки российского газа западноевропейским потребителям в обход восточноевропейских государств, принесёт определенные выгоды Германии и немецким энергетическим компаниям, но будет нести серьезные негативные последствия для ЕС в целом. Так, это может привести к усилению рыночных позиций «Газпрома» в северо-западной Европе, в результате чего более дешевый российский газ будет составлять конкуренцию сжиженному газу и западноевропейским производителям. На этом фоне будет расти цена газа для восточноевропейских потребителей, поскольку немецкие компании, закупая российский газ напрямую, будут продавать его в Восточную Европу по завышенным ценам.
Для Германии мало мировых импортёров нефти, которые могут быстро поставлять необходимое количество газа. Сейчас Россия поставляет немцам около 40% всего объема получаемого топлива.

Ограниченность возможностей существующих европейских трубопроводов «Запад-Восток» приведет к тому, что единственной альтернативой дорогому газу, идущему с запада, для восточноевропейцев станут прямые закупки у «Газпрома» с использованием старой транзитной инфраструктуры «Восток-Запад». Благодаря этому «Газпром» по сути захватит энергетический рынок юго-восточной Европы и будет диктовать здесь свои условия, используя угрозу в любой момент перекрыть вентиль – Северный поток-2 даст возможность сделать это, не нарушая обязательств перед западноевропейскими потребителями. Таким образом, по мнению Г. Захмана, долгосрочные негативные последствия от Северного потока-2 для ЕС существенно перевешивают сиюминутные коммерческие выгоды для немецких компаний.
Rail Baltica в региональном контексте
На Eurasia Daily Monitor был размещен материал «Проект Rail Baltica привлекает более широкий региональный интерес», посвященный перспективам железнодорожного проекта Rail Baltica в восточноевропейском региональном контексте.
В настоящее время построен участок от польской границы до Каунаса, строительство следующего участка от Каунаса до Таллина планируется начать в следующем году, а завершить – к 2025 г. Показательно, что в материале Rail Baltica представлен не только как важный инфраструктурный проект для пассажирских и грузовых перевозок, но и как стратегический военный объект, который позволит оперативно перебросить войска НАТО из Польши и Германии в случае «угрозы с Востока».
Кроме того, в статье упоминается возможность присоединения к проекту Rail Baltica Украины в рамках ее «долгосрочной цели – полной интеграции в европейскую сферу экономики и безопасности». Об этой возможности заявил министр транспорта Украины Владимир Омельян во время своего визита в Вильнюс 16 июня. Эту идею поддержал и министр экономики Литвы Миндаугас Синкявичус, подчеркнув, однако, что это более отдаленная перспектива, а в настоящее время первостепенной задачей является завершение строительства магистрали в изначально запланированном варианте.
Rail Baltica – проект железной дороги европейской колеи (1435 мм), идущей от литовско-польской границы (погранпереход Шяштокяй) до Таллина (в более далекой перспективе – до Хельсинки посредством туннеля под Финским заливом) и призванной соединить три прибалтийских государства с европейской железнодорожной сетью стандарта 1435 мм.


«Славянское братство-2017» - дорога на «Запад-2017»?
Под таким заголовком был опубликован материал украинского эксперта Сергея Суханкина на Eurasia Daily Monitor. Совместные российско-белорусско-сербские учения «Славянское братство-2017», которые прошли в Беларуси 6-14 июня, успели спровоцировать дипломатический скандал между Минском и Киевом и стали очередным поводом для нагнетания информационной напряженности в преддверии запланированных на осень учений «Запад-2017».
Материал С. Суханкина выдержан в духе этого информационного тренда, отражая распространенные в западных экспертных кругах алармистские настроения по поводу российской «военной угрозы».
В учениях участвовало более 1 тысячи военнослужащих РФ, Белоруссии и Сербии и свыше 150 единиц российской и белорусской техники. Сербские военные бесплатно используют белорусские оружие, технику и боеприпасы.

Так, С. Суханкин полагает, что несмотря на сугубо оборонительную легенду учений «Славянское братство-2017», на них могли отрабатываться и элементы наступательных операций, в частности, против т.н. «сувалкского коридора» - участка польско-литовской границы, отделяющего Калининградскую область от территории Беларуси. Тревогу автора также вызвал упор на отработке взаимодействия между подразделениями в ночное время и элементах радиоэлектронной борьбы. Не обошел вниманием С. Суханкин символическую и идеологическую составляющую. По его мнению, в ходе учений постоянно присутствовала аллюзия на события в Югославии в 1999 г., когда российские войска препятствовали продвижению контингентов НАТО в Косово. Кроме того, учения стали демонстрацией российской «мягкой силы», что выражалось в том, что основным рабочим языком в ходе учений был русский, а также в организации ряда выставок, демонстрировавших российскую военную историю и традиции.
«Цивилизационный развод» Украины
В рассматриваемый период эстонский Международный центр обороны и безопасности опубликовал два весьма характерных материала по украинской тематике. Обе статьи принадлежат перу выходцев из бывшего СССР (А. Булах и Г. Бокучава) и носят выраженную тенденциозно-пропагандистскую направленность.
Материал А. Булах «Украина: Visa Free = Russia-Free?» посвящен визовой либерализации между Украиной и ЕС и представляет собой субъективные авторские размышления на данную тему (что, в принципе, соответствует жанру «блог», в рамках которого заявлена данная статья). Текст полностью выдержан в духе украинского пост-майданного дискурса и, по сути, представляет собой набор пропагандистских клише. Получение безвизового режима характеризуется как большое внутри- и внешнеполитическое завоевание Украины. В то же время, автор признает высокую цену, которую Украина заплатила за это достижение, отмечая, что «немногие государства сегодня платят столь высокую цену за свои демократические устремления». Впрочем, причины столь высокой цены видятся исключительно во внешнем факторе, то есть «империалистических устремлениях» России, для которой главным кошмаром «было и остается появление сильного, самодостаточного украинского государства, проникнутого европейскими ценностями». Таким образом, «безвиз» (автор использует это слово в английской транслитерации) и сближение с ЕС в целом приравниваются в статье к «цивилизационному разводу» с Россией.
С отменой визового режима граждане Украины получили возможность въезжать в страны Шенгенской зоны, а также в Исландию, Лихтенштейн, Норвегию и Швейцарию на срок не более 90 суток в течение полугода. При этом разрешения на работу и учебу в Евросоюзе безвизовый режим не дает.

Материал Г. Бокучавы «Факторы консолидации украинского общества» не носит столь откровенно публицистического характера, хотя идеологическая ангажированность становится очевидной из вводной части: «В 2014 году Украина поразила международное сообщество своим уровнем консолидации, чувством единства и самоорганизации во время протестов, которые стали известны как “Революция достоинства”. Что же представляет собой уровень консолидации в настоящее время, три года спустя? В этой связи особенно интересен исследовательский проект украинского общественного аналитического центра Разумкова “Консолидация украинского общества: возможности, вызовы, перспективы”». Дальнейший текст статьи представляет собой обзор и интерпретацию данных центра Разумкова, призванный опровергнуть «российскую пропаганду» о внутреннем расколе украинского общества. На основании полученных данных Г. Бокучава делает вывод о том, что украинское общество сложилось как политическая целостность с особым самосознанием, историей, культурой и государственностью. При этом такие факторы, как языковые различия, принципиальной роли не играют и намеренно преувеличиваются «российской пропагандой». Автор отмечает, что большинство использующих в быту русский язык граждан имеют украинскую идентичность, называют родным языком украинский, а уровень патриотизма и поддержки украинской армии высок как в западных, так и восточных регионах.
Основными дестабилизирующими украинское общество факторами остаются социально-экономические трудности и высокий уровень коррупции.
Дальнейшую консолидацию украинского общества Г. Бокучава связывает со сменой поколений в украинской элите и приходом во власть людей, «имеющих подлинную веру в свою страну, высокий уровень энтузиазма и не связанных с коррупцией».
Закавказье между Западом и Востоком
В рассматриваемый период появилось большое количество материалов, рассматривающих взаимоотношения государств Закавказья с внешними силами: Россией, ЕС, Китаем, военным блоком НАТО.
Экономическим и политическим последствиям соглашения о зоне свободной торговли (ЗСТ) между Грузией и Китаем посвящен материал «Грузинско-Китайская ЗСТ: подводные камни торгового соглашения». По мнению автора Д. Думбадзе, несмотря на радостные реляции грузинских официальных лиц, последствия введения ЗСТ для Грузии могут быть далеко не однозначными. Отмечается, что Китай стал одним из главных торговых партнеров Грузии, занимая третье место по экспорту грузинских товаров, и третье – по импорту, а с 2012 г. Грузия семикратно увеличила свой экспорт в КНР. В то же время, автор указывает на устойчивое отрицательное сальдо в торговле с Китаем, когда китайский импорт многократно превышает грузинский экспорт, и изменить это соотношение нет никаких возможностей. Более того, дешевые китайские товары представляют угрозу для развития грузинской экономики, поскольку снижают мотивацию инвестировать в производства на территории Грузии. По мнению автора, именно по этой причине подавляющее большинство европейских стран не имеет соглашений о ЗСТ с Китаем. Не разделяет автор и ожиданий от участия Грузии в инициативе «Один пояс, один путь», которая, по мнению многих грузинских экспертов, в перспективе может открыть для грузинских товаров не только китайский, но и другие дальневосточные рынки. Д. Думбадзе полагает, что дороговизна транспортировки грузинских товаров в обход России подрывает эти радужные перспективы. Вовлечение в тесные отношения с Китаем таит для Грузии и политические риски. Вопреки распространенному мнению, что Китай не увязывает экономику с политикой, как это нередко происходит в отношениях с Россией, КНР наглядно продемонстрировала, что возможен и другой сценарий.
КНР может использовать экономику как инструмент политического давления, начав торгово-экономическую блокаду Южной Кореи после размещения там элементов американской ПРО.
Нельзя исключать, что при необходимости Китай может применить подобную тактику и в отношении Грузии. Таким образом, Д. Думбадзе делает вывод, что выгоды от ЗСТ для Грузии далеко не очевидны, а растущее экономическое влияние Китая может повлечь непредвиденные риски и последствия в сфере политики и безопасности.
Проблемы энергетической политики Армении рассматриваются в статье «Армянское правительство должно сделать выбор между энергетической диверсификацией и лояльностью России». Автор Армен Григорян полагает, что неожиданный визит в Ереван главы «Газпрома» А. Миллера, который состоялся в середине июня, обусловлен обеспокоенностью российского руководства возможным усилением нероссийских игроков на энергетическом рынке Армении, что может подорвать экономическое доминирование Газпрома. Так, в мае при поддержке американского посольства состоялась конференция по возобновляемым источникам энергии, на которой посол США Ричард Миллс заявил, что техническая возможность увеличить объемы передачи электроэнергии из Грузии и Ирана, а также гарантии свободной экономической конкуренции и равного отношения к инвесторам откроет перспективу для американских инвестиций в размере до $8 млрд в развитие солнечной и гидрологической энергетики в Армении. А. Григорян отмечает, что эти предложения американского посла, впоследствии повторно озвученные им в нескольких интервью, были практически полностью проигнорированы официальными армянскими СМИ. По мнению автора, правительство Армении, возглавляемое «бывшим сотрудником Газпрома» Кареном Карапетяном, в большей мере занято отстаиванием государственных и коммерческих интересов России и «Газпрома», что ограничивает для Армении возможности проведения суверенной политики. Энергетическая диверсификация и привлечение иностранных инвестиций, по мнению А. Григоряна, укрепили бы энергетическую безопасность (и безопасность в целом) Армении, снизив влияние Москвы на процесс принятия решений в Ереване. Однако действия правительства внушают автору скорее скепсис, чем надежды.
Отношениям Азербайджана и ЕС посвящен материал «Соглашение о стратегическом партнерстве: новая глава европейско-азербайджанских отношений». Переговоры о заключении подобного соглашения ведутся с 6 февраля, 13-14 июня состоялся их очередной раунд. Отмечается, что ранее Азербайджан вел переговоры с ЕС о заключении договора об ассоциации, от которого отказался в 2013 г. По мнению автора И. Гурбанова, отказ от соглашения об ассоциации был обусловлен желанием правительства Азербайджана обеспечить приоритетное сотрудничество с Европой, но без необходимости подчиняться политической и нормативной программе ЕС. По мнению официального Баку, Соглашение об ассоциации не учитывало стратегические интересы страны.
В Соглашении об ассоциации Азербайджана и ЕС отсутствовала четкая формулировка в отношении карабахского конфликта и поддержки территориальной целостности Азербайджана, в отличие от аналогичных соглашений с Грузией, Молдовой и Украиной.

Соглашение не давало ни перспективы членства в ЕС, ни гарантий безопасности, а также не было экономически привлекательно для Азербайджана из-за неучастия страны во Всемирной торговой организации (ВТО). Ассоциация с ЕС также не помогла бы диверсифицировать экспорт Азербайджана в Европу, который в настоящее время в основном состоит из поставок энергоносителей. По словам президента Алиева, Азербайджан предпочел выбрать «более реалистичный путь», вместо «необоснованного популизма», результатом чего и должно стать отдельное соглашение между Азербайджаном и ЕС о стратегическом партнерстве. По мнению автора, успех этого соглашения будет во многом зависеть от позиции ЕС по Нагорно-Карабахскому конфликту и поддержки территориальной целостности Азербайджана. И. Гурбанов полагает, что до настоящего времени европейская политика в этом вопросе была двойственной и размытой. В частности, отмечается намного более жесткая реакция ЕС на «аннексию» Россией Крыма. В статье отмечается, что следствием подобной политики становилось снижение заинтересованности Азербайджана в стратегическом партнерстве с ЕС.
На сайте Foreign Policy Research Institute была опубликована статья полковника армии США Роберта Гамильтона «НАТО на Южном Кавказе», посвященная роли Североатлантического альянса в регионе. Автор приходит к выводу, что в настоящее время альянс уделяет недостаточное внимание Закавказью, будучи сосредоточенным на противодействии «российской угрозе» на своём восточном фланге, а также на внутренних противоречиях, вызванных позицией администрации Трампа по вопросам разделения финансовой ответственности между членами блока. Как следствие, тема присутствия в Закавказье практически ушла из повестки НАТО. Между тем, этот регион является важным для альянса, поскольку непосредственно граничит с ним и является важным транзитным коридором. По мнению Р. Гамильтона, «Южный Кавказ представляет собой неудачное для НАТО сочетание разобщенности и восприимчивости к российскому влиянию. В отличие от республик Прибалтики, где высокий уровень единства и сотрудничества между тремя региональными государствами помог им присоединиться к НАТО, и Балкан, где, несмотря на геополитические разрывы в регионе, его удаленность от России обусловливает неспособность Москвы применять прямое давление к тем государствам, которые желают вступить в НАТО, ситуация на Южном Кавказе гораздо сложнее. Армения и Азербайджан продолжают конфликтовать из-за Нагорного Карабаха, что делает невозможным региональное сотрудничество, а Россия сохраняет рычаги влияния на все три республики.
Для Армении Россия является единственным истинным союзником, Азербайджану — продолжает давать надежду на восстановление контроля над Нагорным Карабахом, а в Грузии считают, что Россия представляет военную угрозу.
В совокупности эти факторы не дают НАТО возможности сотрудничать со странами Южного Кавказа» (перевод портала «Север-Юг»). Таким образом, единственным надежным союзником НАТО в регионе остается Грузия, в то время как для Азербайджана и Грузии сотрудничество с альянсом оказывается заблокированным из-за Карабахского конфликта; кроме того, сами эти государства не стремятся к углублению сотрудничества с альянсом. Автор критикует политику НАТО за недостаточную поддержку Грузии (в частности, во время войны 08.08.08) и слабое внимание к проблемам других государств региона. По его мнению, НАТО необходимо поддерживать стремление Грузии присоединиться к альянсу и дать твердые гарантии такого присоединения. В отношении Армении и Азербайджана необходимо проводить политику сотрудничества в сферах общих интересов. В частности, Р. Гамильтон полагает, что Закавказье может стать одним из главных плацдармов для противодействия ИГИЛ и исламскому терроризму. Кроме того, Р. Гамильтон предлагает учредить институт особого спецпредставителя НАТО по Южному Кавказу (в настоящее время существует общее спецпредставительство для Закавказья и Центральной Азии), что также будет сигналом особого интереса альянса к региону.