Мониторинги

Постсоветская Евразия: взгляд с Востока (25.12.17 - 07.01.18)

Постсоветская Евразия: взгляд с Востока (25.12.17 - 07.01.18)

Владимир Нежданов, магистр международных отношений

В Китае рассуждали о сложности выбора механизма по успешному сопряжению ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути», а также о возможности стыковки и сосуществования инициатив «Большой Евразии» и «Пояса и Пути». Си Цзиньпин выразил надежду на еще большее укрепление взаимодействия России и Китая в новом году. Инициатива «Пояса и Пути» была рассмотрена с точки зрения развития представлений об Индо-Тихоокеанском регионе. В Японии ожидают начала сотрудничества с Россией по вопросу Южных Курил.

Евразийская интеграция: стыковка и конкуренция
На сайте Китайского института международных исследований были опубликованы две статьи Ли Цзыго (李自国), касающиеся вопросов интеграции в Евразии.
Первая статья касается проблемы сопряжения ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути». Автор обращает внимание, что начало процесса сопряжения ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути» было довольно стремительным. Так, подписав совместное заявление о сопряжении в мае 2015 г., в 2016 г. Министерство торговли КНР и Евразийская экономическая комиссия уже приступили к переговорам по торгово-экономическому сотрудничеству. Отмечено, что для удачного сопряжения двух интеграционных проектов необходимо с одной стороны «освободить ум» для принятия решений, но с другой стороны создать институциональные гарантии взаимодействия.
Необходимость сопряжения ЕАЭС и ЭПШП объясняется несколькими причинами. Первой причина заключается в нарастающем внешнем давлении как на Россию, так и на КНР.
Отмечено, что на современном этапе развития сохраняются тенденции глобализации, однако ослабевает роль ВТО.
Переговоры по ТТП и его возможная имплементация в будущем означают регулирование многих сфер деятельности стран – членов Партнерства, что ведет к поднятию порога присоединения для новых стран АТР. Принимая во внимание создание ТТИП на Западе, автор делает вывод, что США пытаются выработать новые правила для экономической интеграции в мире, что чревато появлением «экономического НАТО» (jingji beiyue / “经济北约”).
В данной ситуации КНР и Россия находятся в относительно слабой позиции. Слабость интеграционных проектов КНР выражается прежде всего в том, что продвигаемые проекты все еще не достигли значительного уровня интеграции, существует множество незавершенных переговоров и неопределившихся участников. Говоря о ЕАЭС, автор отмечает очевидную слабость объединения как с точки зрения размеров рынка, так и с точки зрения возможной изоляции союза.
В итоге становятся очевидными геополитические мотивы стыковки ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути».
Вторая причина заключается в накоплении внутренней мотивации для объединения. Отмечена очевидная экономическая взаимозависимость, а также желание ЕАЭС налаживать отношения с внешними акторами. Вместе с этим для китайской инициативы важно расширение пространства сотрудничества.
Говоря о странах Центральной Азии, автор отмечает несколько факторов, касающихся отношений Китая и России в этом регионе. Во-первых, это необходимость сотрудничества для предотвращения закрепления в регионе третьих стран (Японии, Индии, США или стран ЕС). Во-вторых, экономическая активность КНР в Центральной Азии не должна рассматриваться в России как вторжение в ее традиционную зону влияния.
Наконец, неизбежной тенденцией названа необходимость России отдать часть бремени поддержания стабильности в регионе Китаю.
Говоря о дорожной карте сопряжения, автор отмечает сходство интересов КНР и ЕАЭС. Сопряжение проектов названо наименьшим общим делителем интеграции КНР и ЕАЭС при сохранении экономической независимости обоих акторов. Среди общих областей интересов названы: снятие ограничений рынка КНР для ЕАЭС; развитие инфраструктуры и логистики; возможности двустороннего развития; привлечение инвестиций, а также преследование общих геополитических целей.
Ли Цзыго отмечает разное видение сопряжения ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути» со стороны России, других членов ЕАЭС и Китая. Так, по словам автора, Россия надеется устранить нетарифные барьеры, развить сотрудничество между таможнями и органами санитарно-эпидемиологического контроля, взаимодействовать в вопросах контроля технологий, а также в вопросах интеллектуальной собственности.
В свою очередь, другие государства – члены ЕАЭС выражают надежду на прагматичное сотрудничество.
Они стремятся получить возможность для развития более благоприятных условий взаимодействия с крупными игроками, хотят разрешить внутренние разногласия в ЕАЭС, а также сотрудничать с КНР.
Наконец, Китай видит сопряжение как параллельное продвижение переговоров с одной стороны и проектов двустороннего сотрудничества с другой. Для КНР важно институциональное сотрудничество и снижение тарифов, принятие мер по упрощению торговли, а также развитие практического сотрудничества в конкретных областях.
В итоге дорожная карта стыковки ЕАЭС и инициативы “Пояса и Пути” опирается на три положения. Во-первых, необходимо параллельное развитие двух типов отношений: «КНР – национальное государство», которое началось раньше и уже обросло конкретными проектами взаимодействия, и «КНР – ЕАЭС», начавшееся позже, но обладающее возможностью выстроить институты для более прочной основы взаимодействия. Во-вторых, важна институциональная стыковка, которая проходит в три шага: использование принципов ВТО, снижение тарифов и определение графика создания ЗСТ, создание комплексного механизма сотрудничества, который бы включал всю Евразию. Наконец, определение опорных шаблонов стыковки, которые могут варьироваться и взаимодополняться. В качестве примера приведен механизм «АСЕАН+1», а структура ЕАЭС - КНР названа формулой «5+1». В итоге взаимное дополнение может привести к упрощению построения отношений в Евразии в будущем.
Ключевыми областями сопряжения ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути» названы: транспортная логистика; сотрудничество в различных сферах производства; развитие туризма, образования, медицины, обмены в сфере культуры; взаимодействие по энергетическим вопросам; сотрудничество в области сельского хозяйства; развитие электронной коммерции; региональная безопасность. Отмечено, что велика вероятность формирования новой модели сотрудничества в области безопасности, отступление от рамок ШОС.
Вторая статья Ли Цзыго касается вопроса сосуществования и взаимодействия Большого Евразийского партнерства и инициативы «Пояса и Пути».
В первой части статьи автор говорит о предпосылках появления инициативы Большой Евразии, а также ее архитектуре и возможном географическом охвате. Важно обратить внимание на содержание инициативы Большой Евразии. Поскольку данная инициатива до сих пор не имеет дорожной карты, автор сделал некоторые выводы из официальных заявлений В. Путина и руководства России. Так, Большая Евразия предполагает: сокращение нетарифных торговых барьеров, содействие экономическому и торговому сотрудничеству, а также инвестиционному взаимодействию, сотрудничество в области строительства транспортной инфраструктуры и развитие потенциала для транзита, создание незападной системы расчетов, развитие медиасотрудничества для преодоления монополии Запада на распространение информации в мире.
Во второй части статьи автор отмечает, что китайский и российский проекты могут сотрудничать. Общими чертами инициативы «Пояса и Пути» и Большой Евразии являются: желание укрепить региональное экономическое сотрудничество, содействие развитию стран региона, приверженность концепции открытости, толерантности, сотрудничества и взаимовыгоды, относительное совпадение географии проектов, а также желание упростить процедуры и сократить барьеры для развития торговли и инвестиций.
Однако велики и различия инициатив. Автор отмечает разницу с технической точки зрения реализации проектов.
Он подчеркивает, что инициатива «Пояса и Пути» развивается в разы быстрее, чем Большая Евразия.
Географически, несмотря на относительную схожесть инициатив, Россия обращает больше внимания на транзитный потенциал Сибири, Северного морского пути, а также развитие транспортного коридора «Север - Юг». Основные проекты китайской инициативы располагаются южнее.
Разница прослеживается и на стратегическом уровне инициатив. Инициатива КНР фокусируется на экономических вопросах и делает геополитический акцент на поддержании стабильности в Евразии. Инициатива России рассматривается в рамках строительства нового биполярного мира, один из центров которого приходился бы на Евразию.
В итоге автор делает вывод, что Большая Евразия – инструмент России, который выступает как конкурент инициативе «Пояса и Пути».
При этом подчеркивается, что существует возможность сотрудничества Большой Евразии и инициативы «Пояса и Пути».
Так, первый шаг в строительстве Большой Евразии должен быть сделан в рамках создания структуры «ЕАЭС+КНР», иначе говоря «5+1». Второй шаг - эволюция структуры «5+1» в стыковочный элемент для полноценного сопряжения ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути». Наконец, третьим шагом должно стать появление нового видения развития и создание «Евроазиатского экономического партнерства» (ouya jingji huobanguanxi / 欧亚经济伙伴关系).
Важно заметить, что успех стыковки и взаимодействия возможен лишь при поддержке рыночных принципов сотрудничества, прагматизма и совместной работы.




Китай и Россия: ожидания от 2018 года
В преддверии Нового года информационное агентство «Синьхуа» сообщило, что председатель КНР Си Цзиньпин в своем новогоднем поздравлении В. Путину выразил намерение продолжить углубление сотрудничества КНР и России в 2018 году.
Об этом подробно сообщает газета «Жэньминь жибао». В своем поздравлении Си Цзиньпин отметил, что в 2017 г. российско-китайское всестороннее стратегическое партнерство достигло нового важного уровня. Председатель КНР подчеркнул взаимную поддержку двух стран и совпадение ключевых национальных интересов. Отмечены первые плоды взаимодействия в рамках сопряжения ЕАЭС и инициативы «Пояса и Пути», успешное окончание годов обменов СМИ двух стран.
Сказано о тесной и эффективной координации и сотрудничестве двух стран в международных и региональных делах, а также о вкладе России и Китая в поддержание мира и стабильности.
В. Путин тоже отметил успехи в двусторонних отношениях в 2017 г. Президент России подчеркнул значительный рост объема двусторонней торговли, активизацию обмена между странами в области техники, культуры и науки. Отмечен значительный вклад в решение «горячих» вопросов в мире.
Лидеры двух стран ожидают от 2018 г. укрепления российско-китайского стратегического и политического взаимодействия, расширение сотрудничества.
2018 - 2019 гг. объявлены годами взаимодействия и обменов между Россией и Китаем на местном уровне, что должно сказаться на сотрудничестве регионов РФ и провинций КНР.
Обменялись новогодними поздравлениями премьер Госсовета КНР Ли Кэцян и председатель Правительства РФ Д. Медведев. В 2017 г. руководители правительств двух стран достигли важного консенсуса в продвижении прагматичного сотрудничества во всех сферах взаимодействия. Происходит углубление интеграции интересов России и Китая.
В 2018 г. премьеры намерены работать «рука об руку», чтобы и дальше продвигать всестороннее сотрудничество между странами, добиваться новых успехов.

Россия и Япония: решение проблемы Курил
По сообщению «Nikkei Asian Review», Россия и Япония намерены добиться прогресса по спорным вопросам в двусторонних отношениях во время переговоров в январе.
Экономическое сотрудничество России и Японии на Южных Курилах может открыть путь к подписанию мирного договора между двумя странами. По этой причине планируется проведение дипломатических переговоров не позднее января 2018 г.



По имеющейся информации, Москва намерена отправить на переговоры заместителя министра иностранных дел РФ И. Моргулова. Токио, скорее всего, будет представлен заместителем министра иностранных дел Японии Такео Акиба, который ранее уже принимал участие в российско-японских переговорах.
Главная цель предстоящей встречи заключается в достижении договоренностей по ключевым положениям, позволяющим начать экономическое сотрудничество на Южных Курилах.
При этом первый вопрос на повестке состоит в том, какую форму должно принять это сотрудничество. На данный момент обозначены лишь пять приоритетных сфер для реализации совместных проектов, среди которых наиболее перспективны туризм, выращивание и развитие водных культур и рыб, развитие тепличных хозяйств. Другая проблема, которую необходимо решить, – развитие и поддержка инфраструктуры для соединения островов с Японией и материком.
Отмечено, что Япония выражает надежду на достижение безвизового режима с Южными Курилами. Москва в свою очередь опасается такого шага, считая, что это позволит укрепить позиции Японии в переговорах по островам.
Январская встреча заместителей министров иностранных дел двух стран должна стать ступенью для подготовки визита С. Абе в Россию для встречи на высшем уровне в мае 2018 г.

Индо-Тихоокеанский регион с китайской спецификой
В «South China Morning Post» была опубликована статья Рори Медкалфа (Rory Medcalf) к вопросу о понимании Индо-Тихоокеанского региона.
Автор отмечает, что по итогам 2017 г. была создана новая карта Азии, на которой Тихий и Индийский океан оказались в одной геополитической сфере. Отмечено, что это не случайное решение или выдумка. Автор констатирует, что время Индо-Тихоокеанского региона пришло.
Индо-Тихоокеанский регион – это концепция, которая может иметь реальное применение в любой форме, начиная от военного противостояния, заканчивая созданием региональной экономической инфраструктуры.
При этом необходимо понимать, что Индо-Тихоокеанский регион не является альтернативой Азиатско-Тихоокеанскому региону. Это новая рамка американской стратегии безопасности для описания и понимания самого быстрорастущего региона мира. Критики отмечают, что такое название подчеркивает важность Индии, но ставит КНР на второе место в новом мегарегионе. Однако реальность показывает совершенно иную картину.
Китайский экономический и стратегический подъем имеет своей целью рост силы КНР именно в Индо-Тихоокеанском регионе.
Отмечено, что морская часть инициативы «Пояса и Пути» может быть условно определена как развитие Индо-Тихоокеанского региона с китайской спецификой. КНР уже обладает стратегией в экономике, дипломатии и национальной безопасности в регионе, сотрудничая с Пакистаном, Шри-Ланкой и Джибути. Важно отметить, что роль КНР в новом регионе получает свою легитимность в связи с деятельностью «Четырехстороннего диалога по безопасности», включающего Австралию, Индию, Японию и США. В итоге можно сделать вывод, что новое определение региона в большей степени отвечает интересам КНР, которая больше остальных готова к этим переменам.
В 2012 - 2013 гг. некоторые комментаторы в КНР уже использовали данный термин, который тогда означал инфраструктурные проекты, позже вошедшие в инициативу «Пояса и Пути». В итоге концепция Индо-Тихоокеанского региона – не что иное как признание того, что КНР становится значительной силой в многополярном мире, а также того, что такого рода многополярность немыслима без учета инициативы «Пояса и Пути».