Медиа-проекты

Телеграм - это оцифрованные сплетни

Телеграм - это оцифрованные сплетни

Директор Центра изучения перспектив интеграции продолжает рассказывать о проекте «Телеграфика», который анализирует телеграм-пространство ЕАЭС и Союзного государства. 

Присоединиться к каналу можно по ссылке: https://t.me/telegraficae

Во время организованного Постоянным Комитетом Союзного государства форума «Информационная безопасность Союзного государства: современные вызовы и новые технологии» выступил директор Центра изучения перспектив интеграции Сергей Рекеда. В рамках речи на тему «Телеграм-реальность российско-белорусских отношений: игнорировать или возглавить» он рассказал о недавно созданном телеграмм-канале «Телеграфика». Этот проект посвящен изучению самого феномена под названием «Телеграм». В интервью нашему сайту Сергей Рекеда объяснил, к каким результатам стремятся создатели этого канала.

- Сергей, как возникла идея изучать «Телеграм», а то, что получилось, в «Телеграме» и публиковать?

- Согласитесь, «Телеграм» – это весьма необычное явление. Это медийный инструмент, который весьма популярен как в Беларуси, так и в России. Это в некоторой степени феномен Союзного государства. И хотя этот инструмент в своей анонимной части не имеет в своей основе ничего реального и конкретного, о «Телеграме» сейчас много говорится с высоких трибун. Причем получается, что он так сильно влияет на ситуацию в наших странах, что этот инструмент стоит изучать, о нем стоит говорить.

Телеграм-реальность во многом отличается от той, что мы видим вокруг себя и что видим на страницах традиционных СМИ. Что представляет собой «Телеграм»? Почему он стал таким популярным и таким влиятельным? Как мне кажется, это процесс цифровизации наших с вами человеческих слухов, которыми наше общение всегда полнилось. Слухи всегда присутствовали и всегда влияли на процессы принятия решений в среде чиновников и политиков. Но до «Телеграма» они не проявлялись в нашей цифровой реальности. Здесь я в основном говорю об анонимных телеграмм-каналах. Да, есть экспертные каналы, есть каналы традиционных СМИ, но мы все прекрасно понимаем, что «Телеграм» не стал бы столь популярен, если бы не было анонимной компоненты.

- А сами вы как давно пользуетесь этим мессенджером?

- Признаюсь, я довольно долго не регистрировался в «Телеграме», потому что не понимал, каким образом можно использовать информацию, которую какие-то люди зачастую будто бы придумывают по дороге в метро и пишут «на коленке». Я привык, что экспертные комментарии можно прочитать в традиционных СМИ, информацию можно черпать на новостных порталах. Зачем изучать откровенные бредни? Как их использовать? Это для меня были очень большие знаки вопроса.

Не приходилось сомневаться, что многое из написанного в «телеге» придумано. Ведь значительная часть информации касалась либо людей, которых я хорошо знаю, либо дружественных нам организаций. Я изнутри понимал, что тот или иной факт не соответствует действительности. Если экстраполировать это понимание, то получается, что львиная доля того шок-контента, который появляется в «Телеграме», - абсолютная чушь.

Однако нельзя не признать, что эта чушь, эти сплетни все-таки имеют не столько информационную, сколько, скажем так, политтехнологическую ценность. Распространяемые в «Телеграме» слухи имеют определенный идеологический заряд. Есть каналы-агрегаторы, которые сами ничего своего не публикуют, но собирают новости с других каналов – они нас не очень интересуют. Нас интересуют инициаторы распространения информации – те телеграм-каналы, что в ежедневном режиме, 24 на 7, шокируют нас какими-то инсайдами, кулуарными договоренностями и прочим конспирологическим контентом. Такие каналы имеют идеологический заряд, мы даже можем структурировать и систематизировать эти каналы по их позиции. Потому что у них обязательно есть позиция - анонимный телеграмм не любит объективности, они признают только четкую и категорическую позицию. Впрочем, это во многом касается всех новых медиа.

- Что конкретно вы изучаете?

- В частности, представляют интерес пути распространения слухов. Если раньше довольно сложно было вычислить, как «одна бабка сказала другой бабке», а потом передала третьей, то теперь современные технологии позволяют вычислить пути, по которым тот или иной слух прошел от автора до потребителя. И мы видим, что в «Телеграме» распространение слухов далеко не всегда стихийно. Зачастую волны идут управляемо, демонстрируя при этом те или иные тенденции.

Сегмент анонимного «Телеграма» выполняет политическую функцию. Если проанализировать идеологический заряд и пути распространения, можно сформулировать и зафиксировать политическую реальность. Да, на конкретные фамилии заказчиков или названия компаний выйти вряд ли получится. Но можно понять политические настроения, которые доминируют в том или ином сегменте сообщества.

Именно благодаря возможности такого изучения и анализа мы пришли к идее запустить канал «Телеграфика». Вместе с коллегами из Балтийского федерального университета мы пытаемся анализировать тенденции, которые наблюдаем в телеграм-пространстве стран Евразийского экономического союза. И прежде всего в Беларуси и России.

- А мы можем прямо сейчас проанализировать, к примеру, телеграм-пространство Беларуси?

- Можно разделить белорусские телеграмм-каналы по идеологическому заряду и пути распространения. Это прозападные, националистические, пророссийские, провластные каналы и простые агрегаторы. Границы между ними весьма размыты, националистические каналы иногда трудно отделить от прозападных. С другой стороны, есть группа пророссийских каналов. Это совершенно не значит, что они работают в интересах внешней политики России или отстаивают позицию российского руководства. Это значит лишь то, что эти каналы сами себя позиционируют как пророссийские, хотя не редко их публикации противоречат российской позиции и даже приносят вред делу интеграции и сотрудничества. И тем не менее пророссийская позиция следует из риторики и информации, которую эти каналы подают.

Между количеством постов у прозападных и провластных каналов небольшой разрыв. Самая маленькая доля у пророссийских каналов. Это, в общем-то, понятно - с учетом того, что это белорусский сегмент «Телеграма».

И в то же время если смотреть по популярности и охвату тех или иных каналов, то мы видим, что ситуация ключевым образом отличается. Очевидно, что пространство белорусского «Телеграм» - это пространство прозападного, националистического – то есть оппозиционного контента. Провластный и пророссийский контент занимают довольно малую долю. Это говорит о том, что пока на вопрос: возглавить телеграм-пространство или игнорировать - со стороны провластных и интеграционных российско-белорусских структур мы видим скорее ответ «игнорировать». Тенденции в телеграм-пространстве, к сожалению, задают наши оппоненты.

- Какова динамика отражения в «Телеграме» российско-белорусских отношений?

- Если изучать последние месяцы, то понятно, что в августе подавляющее большинство информации касалось выборов в Беларуси и их результатов. Российская повестка поначалу занимала всего 4,6 процента, потом 4,9 процента. Однако в результате процессов, развернувшихся в Беларуси после выборов, внимание к России значительно выросло. Впрочем, доля российской повестки в белорусском секторе «Телеграм» была по-прежнему невелика.

Вообще, телеграм-пространство не терпит «нежности», корректности и объективного освещения. Наиболее читаемые сообщения – это горячая, "жареная" информация о столь же горячих событиях, их оценки и комментарии. Причем не очень важно, имеет ли место событие на самом деле. Если смотреть публикации о российско-белорусских отношениях, то в августе на первом месте была информация об угрозе силового вмешательства в дела Беларуси. И хотя с российской стороны неоднократно говорилось, что вмешательства не будет, и его действительно не было, оно все равно активно обсуждалось. Потому что реальность и правда никого не интересует. Тенденции задавали оппозиционные телеграм-каналы, они муссировали эту тему, популяризировали и всячески продвигали в массы.

- Вы говорили, что в «Телеграме» можно фиксировать пути распространения той или иной информации. Значит можно проследить и технологию распространения фейков, да?

- Конечно. Вот, например, перед выборами был запущен фейк о миллионах на счетах сына Александра Лукашенко Виктора. Мы можем зафиксировать, во-первых, кто был источником этого фейка…

- Кто?

- По структуре распространения мы видим, что появился он именно в «Телеграме» - был четкий вброс. Лепестки распространения отходят от единого центра. А в этом центре – телеграм-канал, который признан в Беларуси экстремистским. Примечательно, что этот фейк распространялся двумя волнами. И во второй волне активно участвовали российские каналы, хотя источником все равно оставался тот экстремистский канал. По всей видимости, распространение шло на коммерческой основе. Очевидно, что инициаторам было важно запустить информацию именно в российском сегменте «Телеграм», донести фейк до российской аудитории.

Еще один фейк - о том, что в Беларуси задержаны сотрудники ГРУ. Он тоже предвыборный, однако имеет другую структуру распространения. Сам фейк появился вне «Телеграма», поэтому не выделяется одного источника вброса. Есть куст вокруг одного телеграм-канала, но при этом имеется большое количество прозападных и националистических каналов, которые раскручивали фейк самостоятельно, пугали аудиторию этим страшным событием, которого на самом деле не было.

- Что еще можно сказать о телеграм-пространстве, изучая чисто количественные показатели?

- Многое может рассказать активность распространения информации. Давайте вспомним, что перед белорусскими выборами продвигалась информация о всеобщей забастовке 3-го августа. Задолго до даты было понятно, что эта инициатива провалится: даже политизированное и активное общество в «Телеграме» ее не поддержало, что хорошо видно по активности распространения информации.

Если проанализировать распространение постов о координации протестов в стране, можно увидеть, что ключевой перелом произошел 18-20 августа. До этого рубежа информация, координирующая протесты, расходилась так, что охват постов был выше, чем их количество. А затем, после 20 августа, очевидно, что координаторы протеста пытались взять количеством, старались мобилизовать сторонников протеста, вбрасывая все больше и больше информации. Но отклика у телеграм-общественности она вызывала все меньше и меньше.

Нам было интересно изучить весьма показательные данные о том, кто из телеграм-каналов выступает в роли своеобразной «инквизиции» – кто вбрасывает личные данные неугодных оппозиции людей и тем самым подвергает жизни этих людей опасности. С помощью анализа каналов распространения можно четко зафиксировать, кто этим занимается.

Важно подчеркнуть еще один момент: анонимный «Телеграм» преимущественно не экспертен. Здесь наиболее показательным был пример, связанный с Нагорным Карабахом. Практически никто не смог спрогнозировать начало карабахской войны. Только два небольших канала буквально за день-два до обострения объявили о том, что готовятся военные действия. Заметить это мог только очень внимательный и погруженный в пространство человек. То есть, как только идет какая-то волна, появляется событие, о котором вдруг все сразу пишут, это, скорее всего, недостоверная информация, продвигаемая искусственно. А реальные политические процессы, в отличие от фейков, почти не отражаются в анонимных телеграм-каналах.

- И все же, как на ваш взгляд, где нужно поставить запятую в выражении «игнорировать нельзя возглавить» в ситуации с пространством «Телеграм»?

- Я думаю, что как минимум игнорировать эту цифровую площадку нельзя, хотя я сам поначалу старался поступать именно так. Во-первых, даже те выдумки, которые распространяются в телеграм-каналах, влияют на наше сознание, на сознание общества в целом, проникают в толщу реальной жизни. Хотим мы того или нет, они влияют на отношения между людьми и учитываются при принятии решений. Может быть, не в ключевом смысле, но тем не менее.

Оцифрованные слухи координируют общественно-политические настроения. Как мы видели на примере Беларуси, это реальный инструмент по управлению массами. «Телеграм» высвечивает группы интересов, можно проследить, какие интересы какими сторонами продвигаются. Да, мы не видим конкретных заказчиков, но можем определить, что, к примеру, среди прозападной повестки продвигаются такие-то идеи. Это важно для информационной безопасности.

Кроме того, изучение процессов в «Телеграм» позволяет оценивать эффективность информационной политики. Мы видим, насколько стороны эффективны в распространении даже недостоверной информации, не говоря уже о достоверной. Мы в состоянии оценивать, насколько эффективно можем противостоять фейкам и оболваниванию населения. Можно понять, какие информационные поводы резонируют с переживаниями людей - динамика распространения информации позволяет нам это понять.

Даже по самым популярным темам мы видим, как каналы пытаются заполнить информационные лакуны, пытаются дать ответы, которых нет в традиционных и официальных СМИ. В «Телеграме» фиксируются информационные и общественные тенденции. Мы видим, как и с какой тональностью люди распространяют, постят то или иное сообщение, фиксируя тем самым свое отношение к содержащейся в нем информации. С помощью этого мы можем определять и информационные тренды, и общественные настроения. Пусть не напрямую, но в качестве косвенного показателя это представляется мне очень важным. Я убежден, что весь этот хаотичный и кажущийся нелепым в силу его нереальности процесс нужно изучать, нужно учиться им управлять. И, в конце концов, возглавить. 

Читать в источнике: http://postkomsg.com/interview/227135/